Читати книгу - "Українське письменство"
Шрифт:
Інтервал:
Додати в закладку:
17. XI. 1936
Дорогой Соничек,
Письма твои доходят хорошо, и я очень благодарен тебе, что ты теперь пишешь чаще. Отвечаю тебе сразу на три твои письма — на открытку от 31.Х и на закрытые — от 4 и 6.ХІ.
Очень рад, что «Энеида» у тебя. Я уже начал перечитывать и отделывать 2-ю песню: скоро будет готов отрывок о смерти Лаокоонта, которым интересовался когда-то Александр Иванович. Из других моих рукописей меня интересуют: «De arte poëtica» Горация, на русском языке, перевод, сделанный в Москве весной прошлого года для асмусовского сборника по эстетике древних, и материалы для книжки, которую я там же готовил для «Academia»: Клавдиан (отрывки из «Триумфа Стилихона», «Нил», эпиграмма на Якова, начальника конницы, всего строк около 200), Авзоний (начало «Мозеллы»), «Песня гребцов», Немезиан (3-я эклога) и Анний Флор (около 5 небольших стихотворений). Три тетради с выписками, две в клеёнчатых обложках, одна в виде блокнота, в одной из них перевод английского стихотворения «The Spanish Gentleman».
О деньгах особенно можешь не беспокоиться. Ты уже получила мое письмо, в котором я писал тебе о получении ленинградских денег. Считай, что с 5 декабря я обеспечен на 4 месяца.
Напрасно ты думаешь, что валенки мне не понравились. Наоборот, они очень хороши. И вся их беда в этом. Они здесь легко могут испачкаться и, если мои жилищные условия изменятся, легко могут пропасть, а это было бы очень жаль. Пока я их не одевал ни разу и даже не примерял к калошам. Только со вчерашнего дня начало немного подмораживать по утрам и ввечеру. Осень стоит легкая, без туманов и больших дождей. Я хожу в желтых туфлях, без гетр, правда, в калошах и ватном пиджаке, прямо на свитер — и этого вполне достаточно.
О времяпровождении своем ничего нового сказать не могу — этого нового нет. По-прежнему, часа по три ежедневно, особенно по вечерам, читаю, с утра — пишу. Сейчас у меня лежит Лион Фейхтвангер, автор «Семьи Оппенгеймов», «Еврея Зюсса», «Безобразной герцогини» — читаю сейчас его «Успех» (большой двухтомный роман о Баварии после империалистической войны — интересно). Твою «Гайавату» читаю и перевожу (уже готова «Трубка мира» — 165 строк). Как жаль, что обрабатывавшие Лонгфелло педагоги отрезали две строфы (чудесные строфы) в конце «Introduction». Язык Лонгфелло не особенно труден, вернее даже — совсем не труден, и мне кажется, я бы с большим удовольствием перевел бы его балладу о Вальтере фон Фогельвайде, если бы можно было достать английский текст.
Посылки твои получаю самым аккуратным образом: горох и гречневая каша использованы до сих пор по 1 разу, фасоль — три раза, оказалась она великолепной. Последнее время я чувствую себя человеком вполне обеспеченным и даже богатым — только с чаем вышел досадный перебой, правда, ощущается он недолго, всего дней пять, и произошел не по моей вине, а моих компаньонов по питанию (я научился уже экономить по части чаю — не удивляйся. Особенно хорошо экономится чай индийский).
Жаль, что не имею возможности следить за «Литературной газетой» (киевской). В одном случайно найденном мной № (в библиотеке) встретил переводы из Пушкина, в большинстве случаев слабые: понравился мне перевод Бажана «Моцарт и Сальери» и отрывок из «Бориса Годунова», подписанный переводчиком пушкинских сказок — Петрушевским{246}. Посмотри — право, любопытно. «Евгений Онегин» очень хорош, но местами переведен в «пол-Максима»: у меня такое впечатление, что с его виртуозностью по части стиха и языка можно было бы сделать еще лучше. Переводы Сосюры слабы, Карского — недурны, но техника еще молодая, «Скупого рыцаря» Булатовича не видел. Статьи о переводах Пушкина (Тардова и Коваленко) — младенческий лепет. Ты сделаешь мне большой подарок, если пришлешь как-нибудь бандеролью номерок-другой «Литературной газеты». Между прочим, выловил я для тебя одно стихотвореньице, сделанное переводчиком «Бориса». Напиши, как оно тебе понравилось, — перевод пушкинского «Эхо, бессонная нимфа»:
Ехо, німфа безсонна, блукала по луках Пенея, Феб, як побачив її, жаром до неї зайнявсь. Німфа плід понесла від захвату бога-коханця. Між гомінливих наяд в муках вона привела Доню кохану. Її спеленала сама Мнемозіна; В хорі богинь-Пієрид діва химерна зросла, Пам’яті сталій покірна, з чутливою матір’ю схожа; Подруга муз, на землі Римою зветься вона.
О каких московских деньгах ты пишешь? Литературный гонорар за «De arte poëtica» или же те злосчастные 252 р. 95 коп., на которые не действуют даже
Увага!
Сайт зберігає кукі вашого браузера. Ви зможете в будь-який момент зробити закладку та продовжити читання книги «Українське письменство», після закриття браузера.